кандидат исторических наук;
candidate of historical sciences;
В статье на основе полевых материалов авторов, собранных в 2019–2023 гг. на территории Челябинской и Свердловской областей, а также публикаций медиа-ресурсов рассматривается дискурс об отторжении "другими" пространства в сельских районах Урала. Территориальные рамки обусловлены тем, что именно в этих двух регионах размещалось основное количество тепличных комплексов, маркированных как китайские. Ключевой исследовательский вопрос состоит в следующем: как происходит формирование представлений о сельских локациях, отторгнутых у "местных" мигрантами из КНР и Средней Азии. Опасения, связанные с образованием мигрантских анклавов в крупных российских городах, не нашли убедительного подтверждения. Однако потенциальная возможность образования подобных объектов в сельской местности вызывает значительное беспокойство общественности. Несмотря на то, что в теплицах уже практически не встречаются китайцы, представления об их "китайскости" наполняются все новым содержанием. Китайская теплица представляется сосредоточением мигрантскости, чуждых принимающей стороне архаичных практик, направленных на "захват" пространства "другими", нанесение ущерба "нам". В этом смысле теплицы как хозяйственный объект и совокупность социальных отношений маркируются прежде всего этническими категориями – в данном случае "китайскостью" – даже в тех случаях, когда заметную часть рабочих составляют вовсе не китайцы, а мигранты из Средней Азии или местные жители.
In the article based on the author's field materials collected in 2019–2022. on the territory of the Chelyabinsk and Sverdlovsk regions, as well as publications of media resources, the discourse about the rejection of space in rural areas of the Urals by "others" is considered. The territorial framework is due to the fact that it was in these two regions that the main number of greenhouse complexes labeled as Chinese were located. The key research question is the following: how is the formation of ideas about rural locations, torn away from the "local" migrants from China and Central Asia. Fears related to the formation of migrant enclaves in large Russian cities have not been convincingly confirmed. However, the potential for the formation of such facilities in rural areas is of considerable concern to the public. Despite the fact that there are practically no Chinese in greenhouses, the idea of their "Chineseness" is filled with new content. The Chinese greenhouse seems to be a concentration of migrants, archaic practices alien to the receiving side, aimed at "capturing" space by "others", causing damage to "us". In this sense, greenhouses as an economic object and a set of social relations are marked, first of all, by ethnic categories – in this case, "Chineseness" – even in cases where a significant part of the workers are not Chinese at all, but migrants from Central Asia or local residents.